Соционика - наука о психологии личности

Сегодня актуальность интеллектуальной задачи рефлексииомодерне, развитии и модернизации усиливается тем фактом — можно даже сказать, “социальным фактом” в строгом соответствии с Дюркгеймовым словоупотреблением, — что эти феномены сохраняют за собой статус наиболее злободневных практических проблем социального мира. Одновременно модерн, модернизация и развитие являются объектом нападок — и как совокупность общественных практик, и как коллективные представления — со стороны фрагментарного дискурса постмодернизма. Последний безосновательно претендует на монополизацию методологии понимания/интерпретации и призывает к развитию социальной теории в форме социальных нарративов. С точки зрения одного из ведущих представителей этого направления, Стивена Сидмена, постмодерная социальная теория имеет моральную интенцию, импликациями которой явля ет ся по пыт ка прак ти чес ко го вме ша т ельства в со ци аль ные кон фликты. Этим она отличается от модерной социологической теории, которая пытается раскрыть господствующую логику общества и предложить концептуальный аппарат, который будет отражать истинный социальный универс. Иначе говоря, практикам социологической теории модерного толка приписывают стремление абстрагироваться от социальных конфликтов сегодняшнего дня и попытку постичь повсеместные условия общества, чтобы артикулировать язык социального действия, конфликта и изменений в целом. Понимая, что очерченная картина является скорее карикатурой, нежели идеальным типом модерной социологической теории, Сидмен пытается смягчить свой тезис, дополнив его суждением о возможности параллельного сосуществования социологической и социальной теорий в дискурсе одного мыслителя. Но подобный шаг небезопасен, поскольку создает искусственную пропасть между содержательными методологическими исследованиями и методологическими, к примеру, того же М.Вебера. Впрочем, моя инвектива не имеет целью ревитализировать утопическую идею теории, которая была бы “выплавлена из одного куска стали” (В.Ленин). Упрекая социологическую теорию не просто в любовании, но и в самоидентификации с законодательным разумом, универсализмом и основополаганием, постмодерная социальная теория вынуждена сделать закономерное умозаключение из имманентной логики собственных рассуждений, девальвируя всяческие попытки обобщенного дискурса. Результатом принятия предпосылок постмодернистов теми обществоведами, которые сосредоточиваются на изучении социальных изменений в странах Остального мира, становится попытка пошатнуть идею развития. Доминирование экзальтированно-критического отношения к потенциальным и актуальным негативным последствиям процессов развития и модернизации лишает ученого аналитического орудия, позволяя только эмоционально клеймить искусственно навязанный третьему мира проект модерна. Несмотря на свою воинствующую риторику в адрес исследователей и практиков развития и модернизации, постмодерн и его ответвление — в частности, парадигма постразвития — действительно не что иное, как “бумажный тигр”, поскольку релятивизация социального познания притупляет социальную критику и коллективное действие. Так, французский философ Жан Бодрияр выносит приговор о невозможности водораздела между реальным и фиктивным, аутентичным и не аутентичным знанием. Гиперреальное, и таким образом защищенное от воображаемого, а так же от размежевания реального и воображаемого, оставляет пространство только для циклического повторения моделей и стимулированного продуцирования различий. Для французского мыслителя любые рациональные рассуждения находятся под угрозой соблюдения правил логики репрезентации, то есть воспроизводства объекта познания, трансформирующего критику в апофеоз критикуемого. “Реальное уже не является реальным”, — резюмирует Бодрийяр, следовательно, и Диснейленд, и Лос-Анджелес, и, шире, Америка становятся всего лишь гиперреальностью и симуляцией.