Соционика - наука о психологии личности

Опыт советского социализма показал, что при всех своих недостатках этот общественный строй, даже в ранней его форме, поставил во главу угла человеческую духовность, что обнаружилось как в крупномасштабной тяге людей к образованию, так и в развитии всех видов искусства (особенно песенного) в условиях, возможно, преждевременного “производства самой формы общения”.

Вот что пишет по этому поводу Леонид Грач в недавно выпущенной им книге “Еще не вечер”: “Я рос в то время, когда не принято было кичиться материальным достатком.

С детства, благодаря общественной атмосфере 1950-х - 1960-х годов, хорошо понимал, что цель жизни не состоит в приобретении все новых вещей, дорогой обстановки и одежды. Но жизнь без книг, без друзей, без искреннего человеческого общения всегда мне представлялась бессмысленной. Последние пятнадцать лет нам нахраписто навязываются ценности потребительского общества. Поэтому многим молодым людям, повзрослевшим уже в условиях капиталистического общества, часто трудно правильно определить место материальных благ в жизни человека”.

Исторический опыт развития и функционирования “материалистических” формаций говорит нам о том, что в них прослеживаются два алгоритма человеческого существования.

Первый:
возвысившись на новую ступень материального обеспечения и выработав новые способы ее поддержания, человек обращается затем к социокультурным и духовным ценностям своего бытия, что соответствует его человеческой природе и призванию.

Второй:
обеспечив это возвышение, он останавливается в своем развитии, продолжает по инерции наращивать материальные блага, замыкается на их уже не нужном приумножении, превращая тем самым инструментальные ценности в терминальные. Первый алгоритм жизни человека естественно закономерен, нормален, конструктивен, второй — патологичен, разрушителен и ничтожен.

Антуан де Сент-Экзюпери имел все основания сказать: “Работая только ради материальных благ, мы сами себе строим тюрьму”.

Цинизм однобокой вещистской трезвости, навязываемый в детстве Эдуарду Багрицкому его родней, осужден поэтом в его мрачных стихотворных воспоминаниях “Моя родословная”:

Меня учили: крыша — это крыша,

Груб табурет, убит подошвой пол.

Ты должен видеть, понимать и слышать,

На мир облокотиться, как на стол...

Деловая активность человеческого существа в суетном мире капитализма выдается за высшую его доблесть как субъекта собственной истории. Но почему же эта активность направлена только лишь на внешний по отношению к нему мир — на всеобщий эквивалент товаров, а не на человеческий внутренний мир, не на “производство самой формы общения”? Ждать вразумительного ответа на этот вопрос, думаю, не приходится, ибо выйдя из-под гуманистического контроля, современное производство направлено не на удовлетворение нормальных человеческих потребностей, а на реализацию фетишистского стремления к прибыли.

Став по существу абсолютным, материально-преобразующее мироотношение в условиях капиталистического способа хозяйствования привело общество к господству над природой. Самым разумным, чем может похвастаться капитализм, является создание технически и научно оснащенных мощных производительных сил общества. В этом его несомненная заслуга.

Но, проделав гигантскую работу по созданию этих сил ценой активной и беспощадной конкуренции, ценой эксплуатации наемного труда, капитализм, с одной стороны, довел до абсурда механизм своего существования, одни “бумажные” деньги чего стоят.

А с другой — находит себе оправдание в помощи слабо развитым странам, в гуманитарных акциях в отношении различного рода потерпевших, в уступках кооперативным формам хозяйствования, во вмешательстве государства в частный бизнес. Наконец, в кейнсианстве — перераспределении доходной части капитала в пользу заработной платы наемных работников с целью повышения их покупательной способности.