Соционика - наука о психологии личности

Пьер Нора конкретизирует проблематику памяти, помещая ее в пространство социально-исторических изменений французского общества второй половины ХХ века и шире современного общества. Он рассматривает условия актуализации памяти, предпосылки “мемориальной эпохи”, когда верность прошлому прочно увязывается с чувством принадлежности к сообществу, коллективным и индивидуальным сознанием, памятью и идентичностью. Такой подход позволяет типологизировать отношение к прошлому в связи с социально-экономическими, идеологическими, социокультурными процессами, переживаемыми данным обществом, распознавать его по ряду ведущих симптомов.

“Традиционное” (по выражению П.Нора) отношение к прошлому характеризуется историческим самосознанием, монополией историка, исторической науки на интерпретацию прошлого. На этой основе формируется единый смысл прошлого, великая “история родины, заслуживающей, чтобы ей жертвовали жизнью”. Сакральная история заменяет собой религиозный катехизис и становится легендой, мощным двигателем интеграции и сплоченности национального сообщества. Памяти групп, вернее, меньшинств. Нора называет в данном случае рабочих, евреев, монархистов, бретонцев, корсиканцев, женщин занимают подчиненную позицию в этой схеме традиционной (французской) идентичности. Здесь “лицо” прошлого зависит от целей будущего, которые могут быть поняты как реставрация прошлого, прогресс или революция. Ориентация на одну из этих схем позволяет организовать события в исторический нарратив, а с другой стороны, определяет ее (истории) телеологический характер.

“Ускорение истории”, преобладание в современном обществе процессов изменений над устойчивостью делает будущее неопределенным, нарушает линию связи прошлое-настоящее-будущее, лишает прошлое опоры в будущем и налагает на настоящее “долг памяти”, как отмечает Нора. Память успешно конкурирует с историей, а в некоторых случаях вытесняет ее и становится центральной идеей нового отношения к прошлому: именно память должна помочь рефлексирующему настоящему отыскать свою идентичность. Важно понять, что обращению к памяти предшествует осознание разрыва связи с прежним миром, его потери. Эффект “аккумуляции” связан с ощущением утраты и ведет к “раздуванию” функции памяти, гипертрофии ее учреждений и орудий (музеев, архивов, библиотек, коллекций, компьютерных каталогов, банков данных, хронологий и т.д.).

Другой предпосылкой господства памяти как отношения к прошлому является “демократизация” истории, широкое движение эмансипации в современном мире, затрагивающее как народы и этносы, так и группы и отдельных личностей. Нора раскрывает этот процесс через идею о трех видах деколонизации: всемирной, связанной с распадом колониальных империй. Внутренней, свойственной западным обществам и связанной с эмансипацией меньшинств (сексуальных, религиозных, региональных и др.). Наконец, идеологической, связанной с обращением освободившихся народов к искажавшейся либо запрещавшейся традиционной памяти (сюда Нора относит Россию, Восточную Европу, Балканские страны, Латинскую Америку и Африку). Память здесь неожиданно приобретает “престиж демократии и протеста” по сравнению с историей, находящейся в руках власти и ученых.

Смена типов отношений к прошлому связана также с изменениями актуальной модели социального времени, в частности — с отказом от революционной модели времени. Во Франции, как отмечает Нора, конец революционной идеи был связан с идейным крахом марксизма, дискредитацией Советского Союза и упадком коммунистической партии (хотя, вероятно, это не все предпосылки). Идея революции включала волю к разрыву с прошлым, готовность отменить, запретить или уничтожить те его следы и остатки, которые не пригодятся в будущем. Противоположностью разрыву стала реабилитация традиции, причем такой, что навсегда утрачена и потому драгоценна. Революционную модель времени сменяет культ традиции, историческое самосознание превращается в социальное сознание вспоминающих сообществ.

Таким образом, понятия истории и памяти ассоциируются с двумя стратегиями конструирования и использования прошлого, характеризующимися различными состояниями социокультурного целого. Смешение, механическое соединение этих понятий, на при мер определение исторической памяти как массового знания о прошлом социальной реальности, неплодотворно и приводит к запутыванию ситуации исследования, фактически нейтрализуя аналитический потенциал того и другого понятия.