Соционика - наука о психологии личности

Третья группа элит — одна из наиболее важных движущих сил интеграции, хотя ее личные интересы, стратегии и действия намного меньше привлекают внимание и обсуждаются общественностью, чем в случае политической или экономической элит. Это новая бюрократия ЕС в Брюсселе и в странах-членах ЕС.

Рассмотрение администрации ЕС в Брюсселе как представителей новой и мощной бюрократии на первый взгляд может показаться странным. В связи с этим обычно выдвигают два аргумента. Во-первых, ряды этой бюрократии в 40 тыс. сотрудников не так уж и велики, по сравнению с бюрократией в самих странах-членах. Во-вторых, похоже, что они работают со значительно меньшим “бюрократизмом” и более эффективно, чем национальные бюрократии, и представляются многим аналитикам менее иерархически структурированными. Меньше уделяющими внимание бумажному документированию каждого решения, более гибкими и космополитично ориентированными, не в последнюю очередь вследствие того, что их состав определяется по мультинациональным и мультикультурным принципам. Но все эти аргументы в высшей степени спорны. Мы проанализируем четыре тезиса и четыре факта.

Во-первых, как любая бюрократия Комиссия ЕС и ее бюрократический аппарат являются инструментами власти и доминирования. Это даже в еще боль шей мере касается их, чем национальных бюрократий. Комиссия ЕС имеет право, которым не обладает ни одна национальная бюрократия, а именно: право законодательной инициативы. Реализации этого неординарного права способствует то, что Комиссия ЕС в Брюсселе расположена вдали от национальных столиц и поэтому меньше подвержена влиянию критически настроенной общественности, чем национальные бюрократии. Эффективность Комиссии в смысле законодательного процесса повышается за счет ее коллективного и безличностного характера: членов Комиссии назначают, а не избирают на их посты. Комиссия несет ответственность за свои решения как единое целое. Даже если в Комиссии много посредственностей, там всегда найдется несколько энергичных особ, постоянно предлагающих шаги по развитию интеграции, и такие шаги утверждаются всей Комиссией, трансформируясь в выдвижение новых регуляторных актов. Кроме того, высший эшелон бюрократии ЕС — генеральные директора — очень влиятельны.

Назначаемые пожизненно, они являются высокообразованными и часто опытными в политике людьми. Их роль заключается в разработке глобальной миссии и стратегии их директоратов, в организации работы подчиненных и в установлении отношений с внешним миром. Их можно сравнить со “средневековыми баронами”.

Европейская комиссия не менее забюрократизирована, чем национальные бюрократии. Ее формальная структура очень привязана к иерархии образовательных степеней; еврократам по душе их в высшей степени защищенные “рабочие места” (пожизненная гарантия занятости); они неустанно принимают все новые законы и регуляторные акты. За десять лет с 1970-го по 1980-й ЕС выпустил около 9 тыс. законодательных и регуляторных актов, а с 1991-го по 2000-й — почти 24 тыс. Эту их деятельность все чаще признают разрушительной для предпринимательства и экономического роста в Европе, это касается даже представителей ЕС очень высокого уровня и национальных политических лидеров (таких как немецкие канцлеры Гельмут Коль и Ангела Меркель).

И последнее — тезис о том, что новая еврократия состоит из сравнительно малочисленного аппарата, ошибочна в трех отношениях. Во-первых, не принимается во внимание тот факт, что эта бюрократия в основним сосредоточена на выпуске законов и регуляторных актов. Это объясняется тем, что большинство чиновников ЕС — высокообразованные люди, примерно половина из них — ученые, обладающие знанием многих языков и умеющих достигать результаты. Во-вторых, ЕС — молодой институт, как и его бюрократия, по сравнению с бюрократиями национальных государств Западной Европы. Взглянув на динамику развития еврократии, мы увидим абсолютно другую картину: с 1968 года число сотрудников ЕС постоянно растет. В 2006-м это оно уже вчетверо превышало показатель 1968 года. И никакой тенденции к уменьшению не предвидится.