Соционика - наука о психологии личности

Сельское хозяйство — еще одна сфера, где бизнес-интересы играют главную роль.
Общая сельскохозяйственная политика ( Common Agricultural Policy, CAP) принадлежит к главным опорам европейской интеграции, кроме того это та сфера, где превалируют групповые интересы, сталкиваются интересы экономических, политических и бюрократических элит за счет интересов граждан, но в довершение это еще и то место, где хорошо просматриваются идеологические призывы к идеалам и ценностям, маскирующие определенные интересы. Большинство экспертов, невзирая на определенные достижения, считают эту политику провальной. Вопреки декларируемой цели “Инвестиции в увеличение и улучшение рабочих мест — строительство фундамента для будущего”, львиная доля (54,8%) бюджета ЕС, составляющего 121 млрд евро, до сих пор тратится на сельскохозяйственный сектор (по данным 2006 года). В то же время роль этого сектора в обеспечении занятости снизилась, дойдя до менее чем 5% в большинстве стран-членов ЕС, что составляет 1-3% валового национального продукта. Сельскохозяйственная политика дошла до уровня высокорафинированной системы регуляторных актов и тарифов на импорт и экспорт, а также режимов национальных рынков; в то же время команда в 5 тыс. евро- кратов в Брюсселе администрирует изощренные процедуры.

Третий период, когда экономические интересы играли главную роль для интеграции, связан с процессами перехода бывших социалистических стран к рыночной экономике и их вступления в ЕС. Согласуясь с неолиберальными американскими экономистами, во многих посткоммунистических государствах Восточной Европы (особенно это было заметно в Польше) осуществили жесткую приватизационную программу, государственный сектор уменьшился, некогда сложившиеся альянсы расторгли и ввели ограничительную монетарную политику. Все это обернулось гиперинфляцией, экспроприацией вкладов, неслыханным спадом промышленного производства, волной безработицы, огромными потерями реальных доходов рабочих и служащих и, наконец, падением жизненного уровня всего населения, выразившимся в существенном снижении жизненных ожиданий и качества жизни. Сегодня даже ведущие западные экономисты, например Стиглиц, признают, что такая форма перехода — в виде “мирной аннексии”— означала провал. Дальнейшим следствием такого силового перехода стала политическая дестабилизация посткоммунистической Восточной Европы [Hofbauer, 2003]. ЕС поддерживал принятие этих стран специальными финансовыми программами и информационными кампаниями в преддверии референдумов поэтому поводу. Западный капитал был чрезвычайно заинтересован в перспективах инвестирования в этот регион. Уже с начала 1990-х годов разгорелась настоящая битва за выкуп предприятий. Ожидаемая (и впоследствии реализованная) высокая прибыльность инвестиций в эти страны росла за счет организации в них невероятного налогового оазиса для западного капитала. Сегодня значительная часть (около трети) крупных частных предприятий Восточной Европы находятся в собственности западного капитала, особенно в стратегическом банковском секторе; доход от этих инвестиций существенно выше, чем от подобных в Западной Европе.