Соционика - наука о психологии личности

Так, как это описано при помощи формул-бестселлеров Бенджамина Барбера “Джихад против МакМира” и Семюела Хантингтона “Столкновение цивилизаций” демонстрирует власть самоисполняющегося пророчества, на прав ляя про тесты вновь маргинализированных групп и регионов по всему миру в направлении нативистских конфликтов. Недавняя реисламизация Чечни является ярким примером подобной тенденции”.

В свое время Сталин советовал ученым, как именно воспринимать советский строй. “Перехваливать наш строй не стоит, недохваливать тоже нельзя. В рамках нужно держаться”. Сталинская максима применима для оценки не только дискурса про модерн и модернизацию, но и самих этих феноменов. Мыслители, которые работают в рамках парадигм постмодерна/постколониализма/постразвития, пылко отрицают саму возможность существования связи между милитаризмом, культурным высокомерием и ксенофобией, с одной стороны, и национальными “традициями” — с другой.

Например, Пак Нак-чон объясняет жестокость японской армии по отношению к гражданскому населению оккупированных азиатских стран не наследием прошлого и чертами национального характера. Несмотря на весьма агрессивное поведение Японии по отношению к ее соседям (как это было присуще ей еще во времена Средневековья), а относительно успешной модернизацией страны утреннего солнца в соответствии с западными образцами (одним из лозунгом Мейдзиисин было “оставить Азию и войти в Европу”).

Следствием модернизации стало отношение японцев к населению Азии как к второсортным “другим”, отношение, напоминаюее обращение европейцев с коренным населением Африки и Америк. В то же время отождествление заимствованных западных моделей поведения. Использование блюд французской кухни во время официальных приемов в императорском дворце и сюртуки / фраки как формальная одежда) с модерными ценностями не просто сомнительно, но и вводит в заблуждение.

Корейский критик постколониальной ориентации или не осознает, или намеренно игнорирует наличие прозрачных параллелей между его собственным проектом преодоления модерна и аналогичной попыткой японских интеллектуалов. Последние в разгар войны на Тихом океане — в 1942 году — организовали семинар под названием “Преодолевая модерн” (киндаино чококу).

Один из идеологов этого движения Судзуки Сигетака выдвинул идею отказаться от модерна, преодолев такие его измерения, как демократия в политике, капитализм в экономике и либерализм в мышлении. Подобная стратегия долженствовала “снять” дифференциацию, которую принес с собой модерн, и восстановить мифическую целостность японской традиции.

Как видим, самосознание идеологов японского режима отвечало не столько модерну, сколько антимодерну, что ставит под сомнение объяснение жестокости войны на азиатском театре военных действий исключительно адаптацией евроценризма к региональной специфике.

В том же случае, если южнокорейский ученый осознает связь своих идей с японским “барахтаньем” под тяжестью модерна, то подобная самоидентификация с нативистской реакцией на моден является весьма опасной, поскольку создает простор для избирательного сродства между риториками антимодерной за щиты автохтонных субалтерн-слоев и консервативными/реакционными силами, имеющими статус местных элит.

Примером подобной тенденции может служить временный политический альянс во время президентских выборов 2004-2005 годов между Н.Витренко (чьи выступления против американоцентризма и международных финансовых институтов временами напоминают лексику А.Г.Франка последних годов) и сторонником глобальной гипермобильности капитала В.Януковичем.