Соционика - наука о психологии личности

Широко известное выражение “муки творчества” сложилось далеко не случайно, но, к сожалению, еще не обрело надлежащей интерпретации в свете современных научно-методологических достижений: оно напрямую связано с общей теорией систем, с учением о негэнтропийных процессах, с психологией творческой деятельности и т.д. Речь идет о том, что создатели идеального “призрачного” художественного мира, его творцы испытывают при этом троякого рода мучения — творческое мучение, нравственное мучение и экзистенциальное мучение.

Творческое мучение.

Создатель искусства в своей повседневной деятельности постоянно сталкивается с мучительной для него проблемой “преодоления материала” (предмета своей деятельности) средствами художественного изображения. Видение, чувствование, переживание какой-либо жизненной реальности у него настолько обострено, настолько субъективно богато эстетическими ощущениями, образами, оттенками, а средства ее изображения настолько ограниченны — или кажутся ему ограниченными и убогими, — что он постоянно терзается несовершенством красок, звуков, слов для адекватного воссоздания того, что он чувствует, переживает, физически испытывает. Созданное он соизмеряет с воображаемым или видимым его внутренним взглядом. И, если он действительно творец искусства, то постоянно находит в этом сравнении несовершенство созданного им образа “Мысль, изреченная, есть ложь”, ограниченность своего мастерства, что заставляет его рвать, ломать, сжигать созданное и вновь браться за адский труд переведения внутренних чувствуемых образов во внешние, инструментально объективированные. И когда, наконец, это ему удается, от мучений он переходит в состояние величайшего восторга и удовлетворения совершенным, вспомните ликование Александра Сергеевича по написании им “Бориса Годунова”: “Ай-да Пушкин! Ай-да сукин сын!”. Но подобный экстаз случается редко. Чаще — переживание своего несовершенства.

Нравственное мучение.

Художник видит в окружающем его человеческом мире то, чего не видят и не понимают другие, или видит людей и вещи такими, какими они есть на самом деле и какими не видят их другие. “Всеведенье пророка” Лермонтова, из-за чего все ближние в него “бросали бешено каменья”; знаменитый “Пророк” Пушкина, которому свыше явился шестикрылый Серафим, давший поэту сверхслух, сверхзрение и понимание глубинной сути всех вещей мира; угрюмый Чехов, смеющийся сквозь слезы над маленькими и серыми людишками, — лишь малая часть свидетельств обостренного восприятия художником человеческой вселенной. В надинди- видуально-личностном отношении настоящий художник, как могущественная глыба, возвышается над остальными, он выше их на несколько голов, он — “не от мира сего” — и это, казалось бы, дает ему основание для честолюбия и самоупоения. Но — увы! — подобный исход могут видеть только примитивные, глупые и завистливые люди. На самом деле не гордыня, а глубочайшее страдание выпадает на долю талантов и гениев, ибо они — живые люди, социальные существа, требующие адекватного их внутреннему миру отношения к себе, взаимопонимания и согласия. Они же своим природным талантом и дарованием поставлены на такую высоту, в такое положение, когда им, духовно зрячим, приходится жить со слепыми, на каждом шагу сталкиваться с непониманием, неадекватными самооценками ближних, рентгеноскопически просматриваемыми художниками пороками окружающих их людей — и от этого холодного, самонезрячего мира они приходят в страшное отчаяние.

...Как я мучаюсь, о Боже,

Не желаю и врагу.

Не могу уже я больше,

Меньше — тоже не могу.

Мучит бедность и безбедность,

Мучит горе, мучит смех,

И мучительна безвестность,

И мучителен успех.

Так писал Евгений Евтушенко, понимая всю теневую изнанку своей славы. Вот и финал терзающих его мучений:

...Как огромное страданье,

Мир лежит передо мной.